Почему не Норвегия?

1496

Сравнения – дело ненадёжное. Часто мы ленимся вникнуть или понять неудобные факты, которые не вписываются в наше сознание, и, как следствие, остаемся со смешанным чувством, что мы сравниваем красное и солёное. И, тем не менее, мы любим сравнивать. Больше всего нам нравится рассуждать о Сингапуре. Да и что в нём может не нравится? Стабильная, процветающая нация, постоянно занимающая лидирующие позиции в рейтингах благоприятности условий ведения бизнеса. Всем известный сингапурский принцип «Дайте развиваться бизнесу и разовьётся вся страна» превозносят всевозможные аналитические центры Казахстана. И тем не менее Сингапур – крайне неподходящее для нас сравнение. Во-первых, это старейший международный порт, который был подключён к системе мировой торговли ещё до времён колонизации. Во-вторых, это портовый город в Южной Азии, а не огромная страна, не имеющая выхода к морю, с населением, разбросанным по всей территории, как Казахстан. И наконец, Сингапур, несмотря на свою репутацию авторитарной страны «у которой всё получилось», имеет долгую историю гражданского участия, которого совсем не было у постсоветского Казахстана.

На самом деле, в Казахстане вся эта стратегия с упором на бизнес не что иное, как отвлекающий манёвр. Стратегия, предложенная изначально, как путь к процветанию, противопоставляемый скучной монотонности коммунизма, в последнее время стала олицетворением развития без развития. Мы видим как растёт ВВП и индекс деловой активности, в то время как здравоохранение и образование приходят в запущение. В ряде стран от Индонезии до Египта, такой подход привёл к нестабильности, которую нам стоит избегать.

Конечно, у Казахстана была плохая история с главным врагом современного капитализма – государственным социализмом. Но ведь идёт уже 26й год нашей независимости, стоит стряхнуть с себя старые убеждения и перестать смотреть на мир в чёрно-белом цвете, осознав наконец, что в государстве всеобщего благосостояния могут быть плюсы, так же как есть и минусы в капитализме. Просвещаясь, мы отказываемся от культурного «совка», самое время отказаться и от «совка» экономического.Если стремиться идти проторенным путем развитых стран, то почему бы не выбрать в качестве примера для подражания Норвегию? Будучи бедным государством на протяжении почти всего ХХ века, страна пережила нефтяной бум (звучит знакомо?) в 1970х годах, который помог достигнуть высокого уровня жизни населения и создать Фонд национального благосостояния более чем 1 трлн. долларов. К слову, согласно многим рейтинговым агентствам, Норвегия – самая счастливая страна в мире*. Как нам достичь подобного результата?

Фонд Национального Благосостояния и ресурсное проклятье

Норвегия, как и Казахстан, богата нефтью и газом. Однако, существует огромное отличие в способах использования природных ресурсов этих стран. Норвегии с успехом удалось избежать так называемого «ресурсного проклятия».

В 1969 году, американский нефтяной гигант Philips Petroleum, после долгих разведочных работ, нашёл то, что позже оказалось одним из самых больших нефтяных месторождений, экофиск. Прибыль превратила Норвегию в крупнейшего производителя нефти в Европе. Высокие налоги означали, что страна получала большую часть дохода, инвестируя её в образование, инфраструктуру и технологии. Также был ограничен объём добываемой нефти в год — роскошь, которой у нас никогда не было. Это сократило доступ налогоплательщиков к нефтяным деньгам. В 1990 году правительство создало фонд национального благосостояния, в который отчислялась прибыль от добычи нефти. На сегодняшний день Норвегия экспортирует нефть, стоимостью 350 миллиардов норвежских крон в год, что составляет около 36% от всего норвежского экспорта (в Казахстане нефть составляет 56% от общего экспорта). Все эти деньги идут в фонд. Средства фонда используются для инвестирования по всему миру. Внушительные 96% доходов от инвестиционного капитала снова поступают в фонд. Лишь 4% государство использует каждый год для поддержания различных программ. Что бы предотвратить случаи взяточничества и кумовства 100% капитала инвестируются в иностранные фирмы, таким образом фонд национального благосостояния не втянут в поддержание увядающих проектов внутри страны. Это крайне важно. Конечно, если у Норвегии начнутся экономические проблемы, то средства фонда могут направить на антикризисные меры. Но в условиях стабильности деньги используют исключительно для инвестиций в будущее.

Немного истории

Вероятно, важнейшими экономистами в современной истории Скандинавии являются шведские экономисты Рудольф Мейднер и Госта Рен. Как и вся остальная Европа, после продолжительного конфликта Второй мировой войны, Швеция столкнулась с проблемами глубоко травмированного и разделенного общества, ростом трудового радикализма и полностью дискредитированной элиты. Ей также пришлось бороться с двойной полярностью мира, США и СССР.Модель, разработанная двумя социалистическими экономистами в 1951, задала курс, отличающийся от Вашингтона и Москвы. Она была основана на трёх основных принципах:

  • Рабочие смогут коллективно договариваться со своими работодателями, через независимые профсоюзы.
  • Низкая инфляция должна быть в приоритете.
  • Равная работа должна оплачиваться одинаково, но разное вознаграждение должно предусматриваться за различный труд.

Преимуществом данной модели было то, что она позволяла профсоюзам представлять интересы рабочих и повышать зарплаты без повышения инфляции. Непродуктивные фирмы и фирмы, испытывающие трудности, должны были находить пути сокращения расходов, не прибегая к урезанию зарплат рабочих. Поэтому не было гонки по нисходящей – бизнесы не снижали цены на свои товары и услуги за счёт снижения зарплат рабочих. Если компания несла убытки, сотрудники, как и работодатели, несли ответственность: работодатель должен был сократить сотрудника, а тот в свою очередь найти новую работу. Стоит отметить, что этой модели сопутствовали бесплатное здравоохранение, образование, обеспечение жильём, что не позволяло гражданам падать на социальное дно.

Это и есть компромисс между капитализмом и социализмом: сильные независимые профсоюзы (в отличие от профсоюзов советских, которые действовали по указанию правительства) существующие в структуре рынка.Плюсом для работодателей было то, что хоть они и не имели права внезапно урезать зарплаты, профсоюзы в свою очередь могли предъявлять лишь разумные требования. Вместе с этим, в отличие от большинства социалистических моделей, рабочие не могли требовать части прибыли предприятия, поддерживая тем самым традиционную капиталистическую структуру. Модель претерпела множественные изменения и реформы в 1970 году, но её каркас остался неизменен. Что особенно важно, это то, что Швеция, как и Норвегия и Дания, которые придерживались схожего экономического курса, создала регион с одним из самых высоких уровней жизни в мире. Такое балансирование между социализмом и капитализмом и является ключевым элементом скандинавской модели.

Как у них это получается?

Скандинавию принято считать последним оплотом социализма в мире. Государство действительно, отвечает за многие социальные услуги и обеспечивает щедрые льготы своим гражданам, но методы управления в этих странах справедливее было бы отнести к методам «капиталистической демократии». Так, в противоположность советской модели, экономика скандинавских стран основана на свободном рынке, который регулируется независимыми органами для сведения к минимуму коррупции и рейдерства.Правительство также выступает в качестве посредника между бизнесом и профсоюзами, помогая сторонам прийти к компромиссу, защищая интересы как предпринимателей, так и рабочих.

Разница между Норвегией, и, скажем, Южной Кореей, в том, что демократия не ограничивается такими вопросами, как свобода слова и свобода собраний (хотя Норвегия и в этих вопросах гораздо более развита, чем Южная Корея), а находит применение в соблюдении демократии рабочего места: так как ваш руководитель не намного богаче вас, то и психологически вы находитесь в относительно равной позиции. Система, которая стимулирует работодателей вести свой бизнес открыто, без скрытых сделок; в которой успех компании напрямую зависит от вас и вашего отношения к своим обязанностям.

Большинство норвежцев верят, что правительство не станет попусту расходовать суверенные ресурсы или передавать их во владение членам своих семей. Всё это не из-за какой-то особенности норвежского менталитета, все правительства хотели бы, незаметно от народа, расширить свою власть. Однако, норвежская система, высоко ценящая гражданское участие, постоянно противодействует данному импульсу, путём политического, культурного и экономического воздействия. Этот вопрос требует дальнейшего обсуждения, ** но универсальность бонусов в Норвегии играет большую роль – если изменения в государственной политике касаются всех напрямую и существует множество путей противодействия решениям правительства (петиции, забастовки, протесты), правительство с наименьшей вероятностью будет пытаться посягнуть на ваше благосостояние или демократические права. Точно так же, если ваше трудоустройство защищено профсоюзом, в котором состоят миллионы других людей, скорее всего вы добьётесь справедливости, если пьяный сынок олигарха собьёт вас на дороге или если какой-нибудь министр решит, что Ваш бизнес слишком прибыльный, чтобы быть частным. Таким образом, солидарность социализма используется для того, чтобы люди могли наслаждаться прелестями капитализма.

Что бы достичь такого в Казахстане, для начала необходимо демократизировать экономику страны, дав больше власти в руки менеджеров среднего звена и позволив работникам организовывать профсоюзы. Правительству необходимо быть частью этого процесса, но лишь в качестве посредника между другими участниками. Необходимо обратить особое внимание на такие явления, как рейдерство и монополии, разбить их для создания более конкурентоспособного бизнеса. Всё это, конечно, кажется далёким и нереальным, но равно также как далёко и нереально процветание в рамках в рамках существующей модели казахстанской экономики.

Как оговаривалось в начале статьи, трудно сравнивать разные ситуации. Норвегия – страна с выходом к морю, расположенная в Северной Европе. Но её уровень не настолько недосягаем, и уж точно не более недосягаем, чем уровень Сингапура. Вопрос только в том, чего мы хотим. Хотим ли мы создать страну адаптированную исключительно для бизнеса или всё-таки для людей? Мы должны стремиться к демократизации экономики, которая приведет к повышению уровня жизни, а не просто гнаться за капиталом, который в итоге осядет на банковских счетах нескольких семей. Мы можем и должны привлекать бизнес/инвесторов, но не должны забывать зачем нам это нужно.В противном случае, мы все — просто огромная компания, и, позвольте мне вас расстроить, вероятнее всего вы не являетесь её акционером.

 

Бекжан Сарсенбай

*https://en.wikipedia.org/wiki/World_Happiness_Report#2017_reporthttps://en.wikipedia.org/wiki/World_Happiness_Report#2017_report

** подробнее в следующей части статьи.

Фото:agentmdk.ru

3 ПІКІРЛЕР

Comments are closed.